Неточные совпадения
Но не таков удел, и другая судьба писателя, дерзнувшего вызвать наружу все, что ежеминутно пред очами и чего не зрят равнодушные очи, — всю страшную, потрясающую тину мелочей, опутавших нашу
жизнь, всю глубину холодных, раздробленных, повседневных характеров, которыми кишит наша
земная, подчас горькая и скучная дорога, и крепкою силою неумолимого резца дерзнувшего выставить их выпукло и ярко на всенародные очи!
Здоровому человеку, разумеется, их незачем видеть, потому что здоровый человек есть наиболее
земной человек, а стало быть, должен жить одною здешнею
жизнью, для полноты и для порядка.
Гордость заиграла в нем, засияла
жизнь, ее волшебная даль, все краски и лучи, которых еще недавно не было. Он уже видел себя за границей с ней, в Швейцарии на озерах, в Италии, ходит в развалинах Рима, катается в гондоле, потом теряется в толпе Парижа, Лондона, потом… потом в своем
земном раю — в Обломовке.
Тако человек, сокрываясь в пропастях
земных, искал блестящих металлов и сокращал пределы своея
жизни наполовину, питался ядовитым дыханием паров, из земли исходящих.
Хлестаков. Нет, я влюблен в вас.
Жизнь моя на волоске. Если вы не увенчаете постоянную любовь мою, то я недостоин
земного существования. С пламенем в груди прошу руки вашей.
«Отношение человека к
жизни зависит от перемещения в пространстве. Наше,
земное пространство ограничено пределами, оскорбительными для нашего духа, но даже и в нем…» Дальше Кумов говорил что-то невразумительное о норманнах в Англии, в России, Сицилии.
— В докладе моем «О соблазнах мнимого знания» я указал, что фантастические, невообразимые числа математиков — ирреальны, не способны дать физически ясного представления о вселенной, о нашей,
земной, природе, и о
жизни плоти человечий, что математика есть метафизика двадцатого столетия и эта наука влечется к схоластике средневековья, когда диавол чувствовался физически и считали количество чертей на конце иглы.
— Был я там, — сказал Христос печально,
А Фома-апостол усмехнулся
И напомнил: — Чай, мы все оттуда. —
Поглядел Христос во тьму
земнуюИ спросил Угодника Николу:
— Кто это лежит там, у дороги,
Пьяный, что ли, сонный аль убитый?
— Нет, — ответил Николай Угодник. —
Это просто Васька Калужанин
О хорошей
жизни замечтался.
Правда и то, что и пролитая кровь уже закричала в эту минуту об отмщении, ибо он, погубивший душу свою и всю
земную судьбу свою, он невольно должен был почувствовать и спросить себя в то мгновение: «Что значит он и что может он значить теперь для нее, для этого любимого им больше души своей существа, в сравнении с этим «прежним» и «бесспорным», покаявшимся и воротившимся к этой когда-то погубленной им женщине с новой любовью, с предложениями честными, с обетом возрожденной и уже счастливой
жизни.
Кончается
жизнь моя, знаю и слышу это, но чувствую на каждый оставшийся день мой, как
жизнь моя
земная соприкасается уже с новою, бесконечною, неведомою, но близко грядущею
жизнью, от предчувствия которой трепещет восторгом душа моя, сияет ум и радостно плачет сердце…
Мало того: правосудие и
земная казнь даже облегчают казнь природы, даже необходимы душе преступника в эти моменты как спасение ее от отчаяния, ибо я и представить себе не могу того ужаса и тех нравственных страданий Карамазова, когда он узнал, что она его любит, что для него отвергает своего „прежнего“ и „бесспорного“, что его, его, „Митю“, зовет с собою в обновленную
жизнь, обещает ему счастье, и это когда же?
Самодовольная и замкнутая мещанская
жизнь начала уже верить в свое
земное бессмертие, в свою дурную бесконечность.
Мировая катастрофа, столь непосредственно грозная для Франции, будет кризисом и концом мещанских идеалов
жизни, замкнутых в
земное довольство.
Тех, кто верит в бесконечную духовную
жизнь и в ценности, превышающие все
земные блага, ужасы войны, физическая смерть не так страшат.
Русский человек будет грабить и наживаться нечистыми путями, но при этом он никогда не будет почитать материальные богатства высшей ценностью, он будет верить, что
жизнь св. Серафима Саровского выше всех
земных благ и что св.
После всех пришел Марк — и внес новый взгляд во все то, что она читала, слышала, что знала, взгляд полного и дерзкого отрицания всего, от начала до конца, небесных и
земных авторитетов, старой
жизни, старой науки, старых добродетелей и пороков. Он, с преждевременным триумфом, явился к ней предвидя победу, и ошибся.
Об этом свидетельствует нам духовный опыт святых, стяжавших благодать св. Духа и ософиенных в
земном теле своем: они испытывали духовное услаждение всеми своими чувствами (ср., напр., рассказ Мотовилова [О цели христианской
жизни.
И то, что мы в мире дальнем познаем как стремление каждого
земного существа к своей идее, как эрос творчества, муку и тревогу всей
жизни, то в мире умопостигаемом, «в небе», есть предвечно завершенный блаженный акт, эротическое взаимопроникновение формы и материи, идеи и тела, духовная, святая телесность.
Но знание их было глубже и высшее, чем у нашей науки; ибо наука наша ищет объяснить, что такое
жизнь, сама стремится сознать ее, чтоб научить других жить; они же и без науки знали, как им жить…» «У них не, было веры, зато было твердое знание, что, когда восполнится их
земная радость до пределов природы
земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с целым вселенной» (Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч. Л., 1983.
Ибо можно ли отрицать реальность времени, когда в исполнившиеся времена и сроки воплотился Бог, произошло рождество Христово, протекла
земная Его
жизнь, свершилось Его воскресение и вознесение?
Он создан из праха
земного, из общей тварной материи, но в него вдунуто самим Богом дыхание
жизни.
Она не может сообщаться внешне, почти механически, как знание, ею можно лишь заражаться — таинственным и неисследимым влиянием одной личности на другую; в этом тайна значения религиозных личностей, — пророков, святых, самого Богочеловека в
земной Его
жизни.
И создал Господь Бог человека из праха
земного и вдунул в лице его дыхание
жизни; и стал человек душою живою (2:7).
Я очень плохо понимаю настроение А. Жида в его Nourritures Terrestres [«
Земная пища» (фр.).] и вижу в этом лишь борьбу пуританина с запретами, наложенными на его
жизнь.
Поэтому ложно также онтологическое противоположение «этого» мира и «иного» мира,
земной и «загробной»
жизни.
Возможны три решения вопроса о мировой гармонии, о рае, об окончательном торжестве добра: 1) гармония, рай,
жизнь в добре без свободы избрания, без мировой трагедии, без страданий, но и без творческого труда; 2) гармония, рай,
жизнь в добре на вершине
земной истории, купленная ценой неисчислимых страданий и слез всех, обреченных на смерть, человеческих поколений, превращенных в средство для грядущих счастливцев; 3) гармония, рай,
жизнь в добре, к которым придет человек через свободу и страдание в плане, в который войдут все когда-либо жившие и страдавшие, т. е. в Царстве Божием.
— То-то и есть, Марко Данилыч, что мы только о
земном помышляем, а о небесном совсем позабыли, да и знать его не хотим, — сказала Марья Ивановна. — А на земле-то мы ведь только в гостях, к тому же на самый короткий срок, — настоящая-то наша
жизнь ведь там.
Знайте, моя милая, и навсегда сохраните в памяти слова мои: девственность сближает нас с ангелами, с самим даже Богом, а
земная страстная любовь, особенно брачная
жизнь, равняет с бессловесными скотами.
— Полно, родная, перестань убиваться, — любовно молвил он ей, положив руку на ее плечо. — Бог не без милости, не унывай, а на него уповай. Снова пошлет он тебе и хорошую
жизнь и спокойную. Молись, невестушка, молись милосердному Господу — ведь мы к нему с
земной печалью, а он, свет, к нам с небесной милостью. Для того и не моги отчаиваться, не смей роптать. То знай, что на каждого человека Бог по силе его крест налагает.
Что росинка в море-океане, то
жизнь земного тела в вечности!..
— В странстве
жизнь провождаем, — ответил Варсонофий. — Зимним делом больше по деревням, у жиловых христолюбцев, а летом во странстве, потому — не холодно… Ведь и Господь на земле-то во странстве тоже пребывал, оттого и нам, грешным, странство подобает… Опять же теперь последни времена от козней антихриста подобает хранити себя — в горы бегати и в пустыни, в вертепы и пропасти
земные.
Все факты
земной человеческой истории имеют единственную и неповторимую важность;
жизнь каждого человека на земле есть момент абсолютного бытия, и другого такого момента не будет уже дано для дела спасения.
Для восточных верований в метемпсихоз плоть человека не имеет никакого значения; душа человека может перейти в кошку, и потому нет смысла
жизни, смысла
земной истории, так как смысл этот тесно связан с утверждением безусловного значения плоти.
Эпоха не только самая аскетическая, но и самая чувственная, отрицавшая сладострастье
земное и утверждавшая сладострастье небесное, одинаково породившая идеал монаха и идеал рыцаря, феодальную анархию и Священную Римскую империю, мироотрицание церкви и миродержавство той же церкви, аскетический подвиг монашества и рыцарский культ прекрасной дамы, — эпоха эта обострила дуализм во всех сферах бытия и поставила перед грядущим человечеством неразрешенные проблемы: прежде всего проблему введения всей действительности в ограду церкви, превращения человеческой
жизни в теократию.
Кнуров. Ведь в Ларисе Дмитриевне
земного, этого житейского, нет. Ну, понимаете, тривиального, что нужно для бедной семейной
жизни?
Оттого он вникает во все
земные дела и, между прочим, в
жизнь, как она есть, а не как бы нам ее хотелось.
— Путь наживы, — медленно начал он. —
Жизнь — это борьба за существование. Все средства хороши для достижения единственного рычага
земного счастья — богатства. Золото, золото, золото в наше время — все.
«Отец», «сын», «рождение» все слова, взятые из нашей
земной родовой
жизни.
Совершенно ошибочно было бы отнести апофатическую социологию к потустороннему, небесному, трансцендентному миру, к «загробной»
жизни и успокоиться на том, что в посюстороннем,
земном, имманентном мире, в
жизни до смерти все должно остаться по-старому.
Он узнал
жизнь земного шара, — каким образом он образовался, — как на нем произошли реки, озера, моря; узнал, чем люди дышат, почему они на севере питаются рыбой, а на юге — рисом.
Здесь вижу седого старца, преклонившего колена перед распятием и молящегося о скором разрешении
земных оков своих, ибо все удовольствия исчезли для него в
жизни, все чувства его умерли, кроме чувства болезни и слабости.
Поэтому, будучи монистом и имманентистом в последней глубине мистического опыта, веря в божественность мира, во внутреннюю божественность мирового процесса, в небесность всего
земного, в божественность лика человеческого, я в пути утверждаю расщепление, дуализм свободы и необходимости, Бога, божественной
жизни и «мира», мировой данности, добра и зла, трансцендентного и имманентного.
Но и Микеланджело, как и всему Возрождению, не удалось «в
земной воззрительной форме искусства замкнуть, завершить
жизнь самое в себе» (с. 165).
Драма
земного человечества и есть драма небесного человечества [Тот платонизм в христианстве, который утверждает, что есть небесное человечество и что в нем предвечно все осуществлено, превращает
жизнь земного человечества в призрачную комедию.
В рождении и воспитании родители отдают свою
жизнь детям, а в деле воскрешения начинается возвращение
жизни родителям, в чем и выражается совершеннолетие» («Философия общего дела», с. 27). «XIX век есть прямой вывод, настоящий сын предшествующих ему веков, прямое последствие разделения небесного от
земного, т. е. полное искажение христианства, завет которого заключается именно в соединении небесного с
земным, божественного с человеческим; всеобщее же воскрешение, воскрешение имманентное (курсив мой).].
«Существует только единственный путь достижения свободы — цели человечества, путь отрешения от этой маленькой
жизни, этого маленького мира, от этой земли, небес, тела,
земных чувств, путь отрешения от всех вещей» [См. Вивекананда.
В сущности, старохристианский, православный и католический, угол зрения на мир исключает возможность борьбы со злом в мире, с неправдой и несправедливостью в миропорядке, ибо мирочувствие это признает лишь грех и его роковые последствия, но не признает противостоящего человека злу, несправедливости в
земных положениях людей, в строе
жизни.
Этому платонизму нужно противопоставить иное мировоззрение, по которому
жизнь земного человечества и есть процесс, совершающийся на небе.
Всю
жизнь видеть перед собой"раба лукавого"19, все интересы сосредоточить на нем одном и об нем одном не уставаючи вопиять и к царю
земному, и к царю небесному — сколь крепка должна быть в человеке вера, чтоб эту пытку вынести!
Оттепель — воздух наполнен благоуханьем весны, ароматами всех злаков
земных, весело восстающих к
жизни от полугодового оцепенения; оттепель же — все миазмы, все гнилые испаренья, поднимающиеся от помойных ям… И все это и миазмы, и благоухания — все это стремится вверх к одному и тому же небу!